100 великих наград

Ордена «Королевского» рода Лузиньянов

Несмотря на крестовые походы, рыцарским орденам не удалось защитить Иерусалимское королевство, в котором к концу XII века сложились две враждующие между собой группировки. Одна представляла интересы местных феодалов, крепко осевших в своих владениях, с которых они получали огромные доходы. Поэтому они всеми силами старались не нарушать сложившееся равновесие сил с мусульманскими соседями, чтобы не подвергать риску уже завоеванное.

Вторая партия состояла из тех, кто опоздал к дележу богатого пирога и рассчитывал поправить свои дела захватом чужих земель. Пришедшие из Европы прекрасно понимали, что местные феодалы не станут делиться с ними, и потому обратили свои взоры на Египет и Сирию. Их надежды подогревались военно-монашескими орденами иоаннитов и тамплиеров, которые хотели новых земель.

В 1184 году магистры обоих орденов отправились в Европу просить у европейских монархов финансовой и военной помощи, но миссия их особым успехом не увенчалась. Только английский король Генрих II Плантагенет согласился предоставить защитникам Святой земли крупную денежную сумму, но от обещаний военной помощи воздержался.

А в Иерусалимском королевстве в это время продолжались династические распри между главой местных феодалов – бароном Раймундом III (регентом при малолетнем короле Балдуине V) – и агрессивными пришельцами, лидером которых стал Ги де Лузиньян, рвавшийся к королевскому трону. На стороне последнего выступили и рыцари-госпитальеры, которым нравились смелые заявления Ги де Лузиньяна, его намерения начать войну против «неверных», а также щедрые посулы Ордену.

В конце лета 1186 года умер король Балдуин V: воспользовавшись этой смертью, Ги де Лузиньян совершил дворцовый переворот и захватил трон Иерусалимского королевства. По этому поводу его родной брат Жоффри сказал: «Если Ги стал королем, то я могу быть богом». Великий магистр Ордена иоаннитов Рожер де Мулен в первые часы после переворота не хотел давать ключ от казны, в которой хранились короны Иерусалимского королевства. Желал ли он показать, что не хочет участвовать в противозаконных действиях, или боялся, что в случае неудачи это отразится на положении Ордена – сказать трудно… Но факт остается фактом: только под давлением Жерара де Ридфорта, главы Ордена тамплиеров и хранителя второго ключа, Рожер де Мулен расстался со вверенной ему реликвией.

Когда в 1187 году Иерусалим был захвачен султаном Салах-ад-Дином, Ги де Лузиньян, оставшийся не у дел, утвердился на острове Кипр, который он купил за 40 000 безантов у вечно нуждавшегося в деньгах Ричарда Львиное Сердце. С Ги де Лузиньяна и пошла династическая ветвь королей Кипра, которые владели островом до конца XV века.

Но еще в середине XIV века один из Лузиньянов стал королем Малой Армении (Каппадокии) и основал династию, которая правила до 1375 года. Впоследствии это королевство было завоевано египетским султаном, а самого короля Леона VI взяли в плен. Вскоре его род вообще пресекся, но зато кипрские Лузиньяны унаследовали титул королей Армении. Однако впоследствии прервался и кипрский королевский род Лузиньянов, так как последняя королева, потеряв единственного сына и наследника, передала остров Венецианской республике^[70].

Память королевского рода никто не тревожил вплоть до первой половины XIX века, а потом вдруг появились сразу два претендента на династическое наследство Лузиньянов, причем действовали они независимо друг от друга. Первый из претендентов был известен под фамилией Коригос: он специализировался на армянской части «наследства» и провозгласил себя королем Леоном VII.

Вторым «наследником» был грек по фамилии Тетруа Пелендри, который после войны 1828–1829 годов выступил как частное лицо: он добивался возмещения убытков и потому поселился в Санкт-Петербурге. В 1840-х годах Тетруа Пелендри как-то вдруг «оказался» потомком кипрских королей и стал требовать уже у Турции возвращения сокровищницы их рода. Побывав в тюрьме и чудом спасшись от солдатчины, он впоследствии обзавелся целым архивом подложных документов. Тетруа Пелендри довольно долго добивался кипрского престола и стал настолько известным, что одно время (1862–1863) даже претендовал на престол греческий. Во время строительства Суэцкого канала он даже заинтересовал французского императора Наполеона III, склонного к авантюрам, как глава «независимого» кипрского государства под протекторатом Франции.