Первый удар Сталина 1941

Война и в реальности оказалась весьма неожиданной для солдат и офицеров Красной Армии. Их-то готовили к такому веселому и победоносному патриотически-классовому наступлению, в ходе которого пролетарии из армий противника сдаются в плен, а буржуи неизменно будут повержены.

Но в реальности они могли объяснить происходящее «вероломным нападением» нацистов. Даже у поражения было горькое, но укрепляющее душу соображение: мы не готовились. На нас внезапно напали. Мы медленно запрягаем, но потом быстро поедем.

Враг шел по территории России… Это делало войну морально оправданной, и уже не так важно, кто на кого собирался напасть. Мы правы, потому что мы жертвы агрессии. Надо изгнать врага с нашей территории, потом разберемся.

Наступательная война в июле 1941 года оказалась бы еще более неожиданной и к тому же лишалась всякого нравственного оправдания. То есть оправдание можно найти — историческая неизбежность Мировой революции. Был даже контингент арбатских мальчиков, готовых за Мировую революцию умирать. Только много ли их было, красноштанных детишек Арбата? Мальчиков из прикормленных властью, сытых московских семей, в домах которых место икон заменили портреты Маркса, Ленина и Сталина? История показала: Тимуров Гайдаров и Паш Коганов — единицы. Они и сгинули к зиме 1941 года потому, что это была не их война. Они войны хотели, но совершенно другой.

Если нацисты проиграли войну — то именно потому, что для миллионов россиян 120 национальностей они выступили как ОККУПАНТЫ. Как враги, которых надо бить независимо от политического строя как Отечества, так и их, оккупантов, государства. Нацисты потерпели поражение, потому что раздел мира Сталиным и Гитлером обернулся для России Отечественной войной.

В виртуальности Красная Армия с самого начала идет по чужой земле. На каждый чих Красной Армии Вермахт огрызается огнем. Его солдаты не сдаются в плен, никто не собирается «бить буржуев» вместе с красноармейцами. Рядом с солдатами Вермахта сражаются какие-то другие люди в совершенно незнакомой форме. Люди в деревнях и городках уходят с неприятельской армией или разбегаются. Чужая земля полыхает огнем, встречает пустая, молчаливая, разоренная. В лес заходить опасно, кто вышел из расположения части — не вернулся. Оставшиеся не отвечают на вопросы, стараются не смотреть в глаза.