Николай II

Страница: 77

Распутина убили в полуподвале, будто предрекавшем екатеринбургский полуподвал.

Она: Телеграмма. «18.12.16. Приказала твоим именем запретить Дмитрию выезжать из дома до твоего возвращения. Дмитрий хотел видеть меня сегодня, я отказала. Замешан главным образом он, тело еще не найдено. Когда ты будешь здесь?»

Я листаю дневники великих княжон.

Дневник Ольги: «17 декабря. Отец Григорий с ночи пропал. Ищут везде. Ужасно тяжело. Спали мы четверо вместе. Боже, помоги!

18 декабря. Аня живет у нас в доме, так как мама за нее боится... Окончательно узнали, что отец Григорий был убит, должно быть Дмитрием, и сброшен с моста у Крестовского. Его нашли в воде. Как тяжело, и писать не стоит. Сидели и пили чай и все время чувствовали – отец Григорий с нами...»

Итак, убил Дмитрий?! Теперь конец уже всем ее надеждам. Вот почему: «Как тяжело, и писать не стоит».

Он: Телеграмма. «18.12.16... Только сейчас прочел твое письмо. Возмущен и потрясен. В молитвах и мыслях вместе с вами. Приеду завтра в 6 часов».

Было ли предсказание Распутина только ловкой мужицкой хитростью? Или продиктовано темной силой «Святого черта»? Или и тем и другим?.. Ибо этот хмельной, безумный в распутстве мужик действительно был предтечей. Тех сотен тысяч страшных мужиков, которые затопчут их дворцы, убьют их самих и бросят их трупы, как падаль, без погребения...

«СЕГОДНЯ УТРОМ... ПОЧУВСТВОВАЛ МУЧИТЕЛЬНУЮ БОЛЬ» (Дневник гибели империи)

Сначала труп Распутина был помещен в склепе Феодоровского собора. Потом его тайно похоронили – недалеко от дворца под строящейся часовней. Под самым алтарем лег в землю ужасный «Старец»... По-прежнему он был рядом с ними.

Из дневника Николая:

«21 декабря. Среда... В 9 часов поехали всей семьей мимо здания фотографии и направо, к полю, где присутствовали при грустной картине гроб с телом незабвенного Григория, убитого в ночь на 17 декабря извергами в доме Ф.Юсупова, стоял уже опущенный в могилу. Отец Александр Васильев отслужил литию, после чего мы вернулись домой. Погода была серая при 12 градусах мороза. Погулял до докладов... Днем сделал прогулку с детьми...»

Николай был непреклонен: «извергов» – Дмитрия и Феликса – решено было выслать из Петрограда. Не только страдания жены заставили царя быть твердым. Богопротивно убийство для христианина... да еще какое: царские родственники мужика убили!.. «Извергов» чествовала остальная Романовская Семья. На вокзале Феликса провожал тесть, великий князь Александр Михайлович.

Как завидовал бедный Дмитрий всем оставшимся в любимом Петрограде...

Скольких его родственников – из тех, кто остался «в любимом Петрограде», – вскоре убьют! Но уцелеют Феликс и Дмитрий – «изверги», высланные из столицы.

В первые дни Аликс будто окаменела. Сначала она буйствовала, выкрикивала: «Повесить!», потом стала угрожающе спокойна, почти безразлична. Она поняла – конец! Конец, который предсказал «Старец».

И Аликс показывает Ники ужасное завещание «Старца»... Он пытается ее успокоить: все заветы Григория теперь выполняются... Изгоняется не любимый императрицей (и, следовательно, Григорием) Трепов и назначается в премьеры дряхлый Голицын – а это значит, фактическим главой правительства становится любимый «Другом» Протопопов. Все это вызывает бунт в обществе, идут бесконечные съезды – городской, земский, дворянский – и все против нового правительства. Пока все ждут революцию, она уже началась. «Святой черт» оказался прав – сразу после его смерти – началось!

Но постепенно Аликс воскресает для борьбы...

Именно в это время все чаще она вспоминает: Распутин был против этой несчастной кровавой войны. И после смерти Распутин продолжает исполнять ту же роль – предлагать то, о чем в тайниках души мечтает сама Аликс!

И Аня тотчас умело поддержала игру. Она вдруг вспоминает о телеграмме, полученной когда-то от «нашего Друга». Она помнит даже текст: «Не затевать войну – будет конец России и вам самим. Все положите до последнего человека...»

Часть вторая.

ГИБЕЛЬ «АТЛАНТИДЫ»

• Я пойдет царь их в плен,
• он и князья его вместе с ним,
• говорит Господь.

Амос 1:15

Глава 8.

НАСТУПИЛ НОВЫЙ, 1917 ГОД...

Наступил Новый год, числом такой страшный для Романовых, – семнадцатый.

Мороз, жестокий холод, 38 градусов. Солнце в морозном дыму. Сверкает, будто облитый ртутью, чистый снег Царского Села. Покрыты инеем стекла придворных экипажей. В Большом дворце – ежегодный большой выход Государя. Обычный Новый год в длинной череде лет его царствования.