Чаша Грааля и потомки Иисуса Христа

Глава шестая

Предательство и смерть на кресте

ПЕСАХ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИНТРИГИ

Иисус Христос въехал в Иерусалим с подобающим блеском; путь был устлан людской одеждой и пальмовыми ветвями, а толпы народа, собравшиеся у дороги, приветствовали его криками: «Осанна Сыну Давидову» (Матфей 21:9). Следует сказать, однако, что весь этот неистовый пыл источали, главным образом, его ученики (как это следует из рассказа Луки 19:36—39). Разбрасывание пальмовых ветвей должно было напомнить народу о триумфальном въезде в Иерусалим Симона Маккавея — освободителя Палестины, сбросившего в 142 году до Р.Х. ярмо сирийских поработителей. Но лицо Иисуса в городе было мало кому знакомо, так как родными его местами была Галилея и ее окрестности. В самом деле, Матфей (21:10) заявляет по этому поводу, что «когда вошел Он в Иерусалим, весь город пришел в движение и говорили: кто Сей?»

Согласно дважды перепроверявшемуся пророчеству Иоанна Крестителя ^[45], было установлено, что в марте 33 года от Р.Х. объявится Спаситель-Мессия и будет возведен на престол Иудейский как законный царь. Подготовка к этому событию была произведена весьма тщательная — помазание елеем, пальмовые листья, ослица и так далее. Но в результате ровным счетом ничего не случилось! Как пишет Марк (11:11), Иисус вошел в храм и, «осмотрев все, как время было уже позднее, вышел в Вифанию с двенадцатью». Лука (19:40) рассказывает о том, что фарисеи потребовали от Иисуса, чтобы он угомонил своих апостолов и отчитал за устроенные беспорядки. Матфей (21:12) добавляет: «И вошел Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков, и скамьи продающих голубей». Затем он вернулся в Вифанию. Иоанн, сообщая о том, что Иисус разговаривал с народом на улице, резюмирует: «Столько чудес сотворил Он пред ними, и они не веровали в Него» (Иоанн 12:37).

В конечном счете неудавшийся визит в Иерусалим на поверку оказался событием сомнительной важности. Иисус не получил ожидаемого единодушного одобрения и понял, что дни его сочтены. Первосвященники и книжники «искали, как бы взять его хитростью и убить» (Марк 14:1). Его замысел о создании идиллического Иудейского государства, свободного от римских оков, потерпел крах.

Неудача объяснялась тем, что мечта Иисуса о едином народе (сплочении евреев и неевреев против гнета Рима) не нашла понимания у занятых религиозными распрями соотечественников. В особенности под знамена единения не желали становиться фарисеи, саддукеи и им подобные представители политико-религиозных течений. На повестке дня у них стоял единственный вопрос, как сохранить в неприкосновенности собственные законы и вероучение. Римляне же, по большей части, в их дела не вмешивались.

В это же самое время серьезный раскол наметился и в самой группе апостолов. Симон Зилот уже давно не ладил с Ионафаном Анной (Иаковом Алфеевым), и их политическое соперничество достигло критической стадии. Именуясь в соответствии с выполняемыми ими ритуальными функциями «громом» и «молнией», оба они были соискателями верховной должности «отца». Симон находился на этом посту с марта 31 года от Р.Х., но, совершив проступок и будучи изгнан из своего круга, был вынужден уступить верховенство Ионафану. Ионафану в свое время пришлось одобрить «воздвижение Лазаря», благодаря которому Симон возвратился к политической и общественной жизни; однако он вовсе не был расположен уступать только что обретенную власть, в особенности после того, как Симон был «воскрешен» вопреки установленным правилам.

Существовали также разногласия между Иисусом и Ионафаном по поводу того, нужно ли новообращенных в иудейство неевреев-мужчин подвергать обряду обрезания. Иисус выступал за то, чтобы позволить прозелитам самим решать данный вопрос, а Ионафан требовал сделать обрезание принудительным. В конечном счете Анна отверг план зелотов начать военные действия против римлян, в то время как пылкий на слова и поступки Симон поддерживал точку зрения сторонников войны. В этом отношении Иисус склонен был принять сторону Симона, — но не из-за того, что он стремился к разрешению проблемы военными методами, — просто ему не нравилось самодовольство Ионафана.