Иосиф Сталин. Гибель богов

Катынь

К нам отошла территория с населением девятнадцать миллионов человек.

Из этой цифры надо отнять около полумиллиона – их Коба отправит в лагеря. Сколько тысяч будут расстреляны, не знаю даже приблизительно. Хотя это мучает меня до сих пор, я ведь присутствовал при расстреле польских офицеров.

Мне нелегко, но должен вернуться к этой истории.

Сразу после завоевания Польши перед Гитлером возникла проблема: что делать с населением? Эту проблему он решал, исходя из принципов расовой теории национал-социализма.

Генерал-губернатором Польских земель Гитлер назначил Ганса Франка. Франк был нацист, изувер, каких оказалось тогда удивительно много среди немцев. Начал он, как положено, с тотального уничтожения евреев. «Конечная цель» – так стыдливо называлась в документах эта акция. Через год, выступая перед эсэсовцами, Франк весело подводил первые итоги: «Я не смог уничтожить всех вшей и евреев за один год, но если вы поможете, цель будет достигнута» (фраза имела большой успех у эсэсовской аудитории).

Одновременно с евреями началось уничтожение польской элиты.

Гитлер выразился ясно: «То, что мы сейчас определили как «руководящий слой Польши», нужно будет ликвидировать. То, что вновь вырастет им на смену, нужно обезопасить, то есть в соответствующее время снова устранить… Чем меньше останется поляков, тем лучше».

Так началась акция под кодовым названием «АБ». Франк так объяснял ее смысл: «Я совершенно открыто объявляю, что эта акция будет стоить жизни нескольким тысячам поляков, прежде всего из руководящего слоя и польской интеллигенции». Цель этого геноцида немцы определили просто: «стереть навеки само понятие «Польша».

Все эти «наставления» были переданы нашими агентами, и я показал их Кобе. Он прочитал и промолчал. Уже вскоре мне пришлось узнать, что Коба размышлял над похожей проблемой: что делать с тысячами военнопленных поляков?

Поляки помнили о нашей недавней борьбе с Гитлером. Если с немцами сражались до конца, то нашим войскам польская армия не оказывала сопротивления, поляки просто отступали или сдавались в плен.

Мы захватили более двухсот пятидесяти тысяч пленных. Их разместили в тюрьмах и лагерях, находившихся в ведении НКВД и Берии. Постепенно солдаты и унтер-офицеры, проживавшие прежде на оккупированной нами части Польши, были отпущены по домам (жившие на немецкой – передавались немцам).

Часть офицеров, жандармов и полицейских разместили по тюрьмам или отправили на работы в шахты. Но «верхушка» офицерского корпуса – генералы, полковники и прочие высшие офицеры (всего около двадцати тысяч человек) – содержалась в трех наших лагерях.

Как любили делать богоборец Ильич и бывший семинарист Коба, эти лагеря разместили в бывших монастырях. Осташковский лагерь – в Ниловой пустыни, Старобельский – в бывшем женском монастыре, и наконец Козельский лагерь – в знаменитой Оптиной пустыни.

В Оптиной жили когда-то провидцы, великие оптинские старцы, здесь бывал Лев Толстой. Сейчас тут расположился лагерь – колючая проволока, собаки и охрана…

Коба отправил меня посмотреть, что там творится.

Зима тридцать девятого – сорокового годов была нестерпимо морозной. В кельях стоял лютый холод. Были оборудованы трехъярусные нары, но все равно мест не хватало. Пленные спали по очереди или прямо на ледяном полу. Не работали баня и прачечная, не было соломы для тюфяков… Я зашел в храм – там вповалку лежали люди, спали прямо в алтаре.

Я написал скромный отчет о вопиющем бедламе и неорганизованности.

Коба прочел, сказал:

– Ничего, в двадцатых они взяли в плен сотню тысяч наших, и нашим тоже было у них ой как не сладко! Теперь пускай терпят! Но с бедламом покончим, порядок наведем…

И он навел желанный порядок.

В лагеря была заслана агентура, завербованы осведомители («осведомы», как у нас их называли), одновременно начались допросы пленных.

К концу февраля стало ясно: ужасающие условия заключения польских офицеров не сломили. Как доносила агентура, они по-прежнему жаждали борьбы, мечтали о возрождении независимой Польши и этим жили. Они дружно отпраздновали День независимости Польши и именины Пилсудского. Беспрерывно писали заявления, требовали отпустить их в нейтральную страну – бороться с фашистами.