Святое дело

4

Теперь вопрос господину Третьякову, который своим широким жестом решительно распахнул ворота в большую науку перед великим исследователем Барановским. Тот же вопрос и президенту Академии военных наук генералу армии Гарееву, который на весь мир рекламирует открытия Барановского. Господа, вы представляете себе, сколько людей жило в Польше, Франции, Югославии в то время?

Спешу доложить: население Польши на 1 сентября 1939 года – 34 миллиона 662 тысячи человек (Goralski R. World War 1:1 Almanac. 1931–1945. London. 1981, P. 89).

Но не все они попали под власть Гитлера. Эти миллионы были разделены между Гитлером и Сталиным. Под контроль Гитлера попало 17,2 миллиона поляков. Так что 100 миллионов польских солдат под знаменем Гитлера – это теоретическое завихрение господ Третьякова, Гареева и воспеваемого ими Барановского.

Население Франции в 1940 году – 41,6 миллиона человек. Из них 23 миллиона попали под оккупацию Германии, остальные находились вне германской зоны оккупации. Если даже всех младенцев женского пола поставить под ружье, то и тогда 190 миллионов французских бойцов Гитлеру собрать все равно не удалось бы.

Население Югославии в 1941 году – 17,2 миллиона человек. Так что и в Югославии Гитлеру 100 миллионов бойцов никак не набрать.

А в Норвегии, Нидерландах и Греции народу и совсем на гареевско-третьяковский размах не наскрести.

Вот истинная глубина российской военно-научной мысли. Именно такими расчетами наши серьезные историки и независимые газеты стращают прогрессивное человечество. Уважаемых авторов заботит только одна проблема: как такие творения читателю всучить? Газету прочитали и выбросили, потому нужно, чтобы сии откровении народ мог бы и в книге прочитать. Но если бы ученая братия подписалась своими именами, то кто бы стал покупать? И властители дум додумались: книгу оформить точно так же, как «Ледокол». А название – «Ледокол-2», автор – Виктор Суровов. Народ хватает. Потом плюется…

Наши генералы, серьезные историки и независимые редакторы ведут себя как мелкая фарца. Когда-то в давние годы, когда носки в советских магазинах просто не продавались, тем более приличные, приобрел я в подворотне на Крещатике чудные носочки. В упаковочке заграничной. Блеск. Денежное и табачное довольствие курсача на втором курсе в те времена – 10 рублей 80 копеек в месяц. Вот всю десятку и всадил. 80 копеек сохранил на зубную пасту и сапожный крем. В казарме гордо хрустящую упаковку распотрошил, а там – кусочки красивой материи, аккуратно сложенные.

Были и еще финты. По темным переулкам республиканских столиц и портовых городов удалые коробейники продавали настоящие джинсы. В 60-х годах прошлого века инженер получал 120 рублей в месяц, взводный командир в лейтенантском звании на первом году офицерской службы – 180. А джинсы настоящие могли стоить и 150, и 200 рублей, и более того. Тоже в упаковке продавали. Но чтобы без обмана, край упаковки был слегка надорван, можно было рукой пощупать и материал, и заклепочки, можно было материю водой смочить, не поддельные ли штаны, не потечет ли с них краска.